Ну, а если добежал, если повезло, то и орешь там победно:

— Чур, я первый! Чур, я первый!

Такая вот однажды игра у нас и происходила. И убéгались мы до того, что Валек Спиридонов, самый среди нас маленький, рухнул на траву, сказал:

— Ух, жарко!

А его старший брат, мой закадычный друг Николаша, добавил:

— Хорошо бы купнуться!

— Ночью-то? — удивился я, но Николаша как всегда и в тот же миг слово свое быстрое повернул на немедленное исполнение:

— Ночью вода в речке куда теплей, чем днем. Кто со мной на Нёндовку? Я — пошел.

Он, постоянно вгоняющий меня в легкую зависть своей неуемной решительностью, поднялся с травы безо всяких колебаний. Он, всею своей крепкой фигуркой четко обозначаясь в лунном свете, шагнул было на тускло мерцающую рядом с лужайкой пыльную дорогу, и, наверное, вся наша коротко-штанная команда повалила бы за ним, да тут не менее бойко выпалила Метка Савосина:

— Зачем, Николаша, берешь с собой этих карапузиков? Они там забоятся, заревут! Возьми лучше меня да Нюрку Носкову.

И Метка тут же с травы поднялась, и Нюрка поднялась. Они обе давай отряхивать свои платьишки, явно готовясь пошагать за Николашей.

Да им-то Николаша отрезал еще решительней:

— Девчонок не берем!

— Зачем вам на речку? У вас прямо за деревней на лугу есть девчоночий бочаг. Идите да там и бултыхайтесь! — хихикнув, поддержал Николашу Валек.

— Бултыхайтесь, шлепайтесь! — засмеялись все мальчишки.

Тогда Метка Савосина ужасно рассердилась. Она топнула, она тонкими руками взмахнула так, что мне показалось: над нами в небе растерянно мигнула луна.